Значения выражающиеся каждым знаком

значения выражающиеся каждым знаком

Отмечается дифференциация значений и смыслов в сленговых синонимах процессе категоризации и концептуализации язык за каждым знаком закрепляет .. знаковость сленга, выражающаяся в повышенной по сравнению с. него требовалось, чтобы за каждым рисуночным знаком (идеограммой) закрепилось строго опр. фразовое или словесное значение. словом с помощью особых знаков, что при этом выражаются его чисто звуковые элементы. Поскольку смысл позволяет выделить предмет, обозначаемый знаком, обычно принято говорить, что значение знака является функцией смысла. . возможно тогда и только тогда, когда с каждым именем собственным соотносится .. таких, которые выражаются определенными описаниями типа «римский.

Денотат вещь — В — сближается с понятием десигнатом или концептом денотата. Знак 3 сближается с вещью денотатом. Процесс имеет место в семиотике человеческих жестов, поз и. Знак сближается с понятием десигнатом — П.

Такое сближение должно, конечно, иметь место попарно для всех сторон треугольника, и при каждом сближении совмещение сторон, подобное случаю с кличкой Шарик, нужно представлять себе лишь как предел сближения мы будем получать соответствие какому-либо из реальных известных типов в гамме семиотических систем см.

Для краткости это можно обобщить в схеме совмещения сторон. Наконец, и это может быть, самое важное, понятие знака необходимо обобщить и для протекающего времени. В самом деле, одно и то же утверждение, как один и тот же знак, данные в разное время, могут быть утверждениями о разных вещах и знаками разных вещей. Но - это обобщение невозможно проделать на статичной схеме треугольника Фреге, и мы отложим его до одного из следующих разделов III, 7.

Пока же придадим форму определения тому, что нам удалось обобщить до сих пор. Это определение является достаточно общим, во всяком случае, покрывает те типы знаков, которые рассматриваются в этой книге. Признак времени в определение знака будет, как уже сказано, введен дополнительно ниже в разделе III, 7 Гамма классификации III, 1 иллюстрирует этот общий закон.

Очень важный частный случай этого закона касается семиотических систем, действующих в человеческом обществе и объединенных в одну группу тем, что они действуют в человеческом коллективе, тогда как другие системы действуют в различных других коллективах организмов.

Тут отношения семиотических систем более тесные, и одна не просто выше или ниже другой на иерархической лестнице, но одна служит сверх этого либо планом выражения, либо планом содержания.

Рассмотрим сначала эти отношения попарно и на подробных примерах, а потом сведем все в общую картину. Такой язык до некоторой степени существует в действительности, поскольку в каждом реально существующем естественном языке у каждого слова есть хотя бы одно значение, мы как бы и отсекаем все непервые, неглавные значения, оставляя за каждым словом придуманного нами языка только по одному, главному значению.

Обычно знак схематизируется в виде круга, разделенного пополам, одна половина которого символизирует означаемое, другая — означающее. Для данного примера схема будет такой: Пользуясь таким языком, говорящий просто приводит свою мысль о предмете означаемое в соответствие с означающим. Представим себе теперь, что мы усложнили этот язык, то есть просто приблизили его к естественному реальному языку: Эти неглавные значения разных слов, тотчас, как это и имеет место в действительных языках, вступили друг с другом в отношения синонимии см.

II, 3для одного означаемого появилось несколько означающих. Например, у слова лицо появился грубый синоним морда: Пользуясь этим усложненным языком, говорящий, прежде чем сказать то, что говорил в первом случае, должен выбрать означающее: В таком случае устройство знака усложняется: Таким образом, стилистика языка это: Это нисколько не противоречит тому, что писатели, лекторы, агитаторы сознательно и тщательно выбирают часть своих средств выражения, в отличие от других людей у них стилистика осознанная.

Итак, язык в целом, со всей его лексикой но без развитой системы синонимов и грамматикой служит одним планом, а именно планом выражения для стилистики. Это предмет особого раздела семиотики— сопоставительной стилистики, или внешней стилистики.

Общий принцип сопоставительной стилистики такой: Например, сопоставительная стилистика, французского и немецкого языков приводит к таким выводам: Точнее, говорящий на французском языке сначала как бы видит факт, затем составляет суждение о нем и, наконец, выражает этот факт через составленное суждение. Таким образом, читателю или слушателю приходится проделывать обратный путь от высказанного суждения к факту.

Из сопоставительной стилистики русского и французского языков выясняются следующие яркие особенности. И здесь, как мы видим, грамматический строй ПЯ вынуждает нас передавать в переводе семантическую информацию, которую не содержит текст на ИЯ. Аналогичная картина наблюдается и у целого ряда других существительных: Во всех этих случаях уточнение пола того или иного лица в английском тексте, как правило, возможно лишь при наличии соответствующего данному существительному местоимения третьего лица единственного числа he — his — him — himself или she — her — herself.

Факты говорят о том, что подобного рода явления нередко имеют место при переводе с английского языка на русский. Так, в английском тексте повести X. Для читателя русского перевода, однако, это становится ясным уже с первых же строк, как только появляется глагольная форма я говорила в шестом по счету предложении текста.

Для общего восприятия читателем семантической структуры художественного текста это обстоятельство, разумеется, отнюдь небезразлично. Еще более серьезные затруднения возникают в тех случаях, когда контекст — притом самый широкий — вообще не содержит никаких указаний на родовые значения. Известно, что большинство этих сонетов построено таким образом, что из них остается неясным, обращается ли автор к мужчине или к женщине.

Возьмем для примера два сонета — 40 и Take all my loves, my love, yea, take them all; What hast thou then more than thou hadst before? No love, my love, that thou mayst true love call; All mine was thine before thou hadst this more. Lascivious grace, in whom all ill well shows, Kill me with spites; yet we must not be foes.

Be where you list, your charter is so strong That you yourself may privilege your time To what you will; to you it doth belong Yourself to pardon of self-doing crime. I am to wait, though waiting so be hell; Not blame your pleasure, be it ill or well. Даже самый тщательный анализ этих сонетов не дает никаких указаний на то, к кому они обращены — к мужчине или к женщине. Видимо, это не случайно: Посмотрим теперь, как перевел эти сонеты С.

Все страсти, все любви мои возьми — От этого приобретешь ты мало. Все, что любовью названо людьми, И без того тебе принадлежало. Тебе, мой друг, не ставлю я в вину, Что ты владеешь тем, чем я владею. Нет, я в одном тебя лишь упрекну, Что пренебрег любовью ты моею. Ты нищего лишил его сумы, Но я простил пленительного вора. Любви обиды переносим мы Трудней, чем яд открытого раздора.

О ты, чье зло мне кажется добром, Убей меня, но мне не будь врагом! В дела господ не посвящают слуг. Зови меня, когда тебе угодно, А до того я буду терпелив. Удел мой — ждать, пока ты не свободна, И сдерживать упрек или порыв. Ты предаешься ль делу, иль забаве, - Сама ты госпожа своей судьбе.

И, провинившись пред собой, ты вправе Свою вину прощать самой. В часы твоих забот иль наслажденья Я жду тебя в тоске, без осужденья B русском тексте, как мы видим, картина совершенно иная — из первого сонета ясно, что автор обращается в нем к мужчине, из второго— к женщине соответствующие русские словоформы, выражающие родовые различия, выделены нами жирным шрифтом.

Объясняется это не произволом переводчика, а тем, что грамматический строй русского языка попросту вынуждает его выражать такую семантическую информацию, которая в исходном тексте не выражена. В данном случае переводчику нелегко обосновать выбор формы того или иного рода при переводе, поскольку исходный английский текст не дает никаких данных для однозначного решения, оставляя родовые различия невыраженными.

Неудивительно поэтому, что одни и те же сонеты Шекспира по-разному трактуются разными переводчиками. Сравним, например, оригинал первой строфы 57 сонета и его переводы, принадлежащие В. Being your slave, what should I do but tend Upon the hours and times of your desire? I have no precious time at all to spend, Nor services to do, till you require.

Семиотика: 2 Знак. Треугольник Фреге

Брюсова эти стихи гласят: Твой верный раб, я все минуты дня Тебе, о мой владыка, посвящаю. Когда к себе ты требуешь меня, Я лучшего служения не знаю. Здесь мой владыка свидетельствует о том, что поэт обращается к мужчине. А в переводе Маршака мы читаем: Для верных слуг нет ничего другого, Как ожидать у двери госпожу. Так, прихотям твоим служить готовый, Я в ожиданье время провожу.

Здесь госпожа указывает, что речь идет о женщине. Было бы бесполезным пытаться установить, кто же, в конце концов, прав — Брюсов или Маршак. Оба они по-своему правы или, наоборот, неправы: Но в русском переводе оставить эту неясность не удается именно благодаря особенностям грамматического строя самого русского языка, широкому применению в нем родовых окончаний.

Конечно, из сказанного вовсе не вытекает, что грамматический строй русского языка в целом является более дифференцированным и несет в себе больше информации, чем строй английского языка.

Существуют и обратные примеры — та или иная грамматическая категория английского языка не имеет прямого эквивалента в русском и соответствующая семантическая информация, обязательно выражаемая в английском языке, в русском тексте может оставаться неуточненной.

Так, в английском языке существительное, как правило, должно определяться артиклем или еще каким-нибудь функционально однородным словом, например, указательным или притяжательным местоимениемкоторый выражает определенность или неопределенность обозначаемого существительного. В русском языке артикля нет, и наличие перед существительным указателя его определенности или неопределенности необязательно: В английском же языке такое уточнение при существительном обязательно: Смирницкоговыражаемая в английском языке противопоставлением перфектных и не-перфектных форм.

Поэтому не всегда в предложениях русского языка можно провести разграничение между действием в прошлом, одновременным с описываемым моментом, и действием, предшествовавшим ему,— то, что не может не быть выражено в английском предложении. Так, в одном из романов И.

Его отец служил чиновником в Петербурге; здесь ни из данного предложения, ни из широкого контекста нельзя уточнить, идет ли речь о периоде, описываемом в романе, или же в предшествующем периоде, то есть неясно, был ли отец героя чиновником в то время, о котором идет речь, или прежде, во времена детства или юности героя. И в этом случае, как в вышеприведенных примерах, переводчик оказывается в затруднительном положении, не имея в своем распоряжении информации, достаточной для того, чтобы однозначным образом определить выбор эквивалента в данном конкретном случае.

Трудности, связанные с расхождением грамматических систем ИЯ и ПЯ, ни в коем случае нельзя преувеличивать. Уже указывалось, что информация, выражаемая в одном языке грамматическим способом, в другом может быть выражена лексически. Поэтому вовсе необязательно выражать то, что на ПЯ выражено грамматически, грамматическими же средствами в ПЯ. Напротив, в процессе перевода нормальной и обычной является ситуация, когда значения, выраженные в ИЯ грамматически, в ПЯ выражаются лексическими средствами и наоборот, то, что выражено в тексте на ИЯ лексическим путем, в тексте перевода может быть выражено грамматически.

В первой главе нами уже были приведены соответствующие примеры; напомним их еще раз: Maugham, A Casual Affair Прежде он был таким щеголем, таким элегантным.

А теперь бродил по улицам Сингапура грязный, в лохмотьях, с одичалым взглядом. Raymond sat up against the tree-trunk. He had been lying on the grass.

Lee, To Kill a Mockingbird, Ch.

1.2.1. Значение и смысл имен собственных

Раньше он лежал на траве. Здесь, как мы видим, в тексте перевода употребляются слова, которым нет лексических соответствий в подлиннике: Присутствие этих слов, однако, в русском тексте совершенно необходимо — если в порядке эксперимента попробовать их устранить, то русский текст станет по смыслу абсурдным. Такой способ передачи в русском языке значений, выражаемых в английском при помощи противопоставления форм Past Indefinite и Past Perfect, является вполне обычным и распространенным.

I had been roughing it for some time and I was glad enough to have a rest, ib. Перед тем я некоторое время путешествовал в самых примитивных условиях и теперь был рад отдохнуть. С другой стороны, при переводе предложения Иначе говоря, не только в разных языках, но и в пределах одного и того же языка в данном случае, английского то или иное значение в нашем примере — значение предшествования действия может выражаться как лексическим наречие onceтак и грамматическим форма Past Perfect путем.

Именно это обстоятельство — наличие в языке различных способов выражения идентичных значений — и делает возможным перевод с одно языка на другой, несмотря на расхождения в системе грамматических форм и категорий, существующие между этими языками.

Вы точно человек?

Приведем еще один пример того же явления. Out came the chaise — in went the horses — on sprang the boys — in got the travellers. В русском переводе этого произведения, выполненном Е. Можно было бы предположить, что ценность философского подхода для данного проблемного поля заключается в предложении теоретических обобщений и определений, которые исходят из её собственной истории, но история философии показывает, что это не так".

Каждая научная школа заново измышляла метафизические начала, термины и определения годились только при условии принятия самого такого начала. Эти начала не были конвертируемыми в дефинитивном отношении, так как отсылали к особенному мифологическому содержанию. Античная философия, большей частью, имела регионально-догматический характер. В Средние века решение проблемы отождествлялось с выработкой определения, само это отождествление имело религиозное обоснование.

Философия была "служанкой" теологии. В Новое время философия вместе с утратой веры отказалась от суеверного почтения к определениям: Так, Гегель считал, что начинать философствовать с дефиниций - это значит заявить о предпосылочном характере своего мышления, при котором нечто считается изначально понятым и принятым на веру. В то время как философия, по Гегелю - беспредпосылочное знание.

Философские предложения, по Гегелю, должны быть "спекулятивными" утверждениями, а не суждениями, в которых к субъету прилагается предикат в смысле традиционной логики Реале, Антисери,. Неклассическая философия пошла ещё дальше, потеряв интерес к дефинициям и развенчав миф о рациональности, прибегающей к демонстрации в качестве аргумента". Логика принимает факт как нечто данное, в силу чего её заключения обладают аналитической истинностью.

Логика сама не производит факты. Она судит только о степени когерентности фактов. Знаки, эмитируемые человеком - это речь свободного существа.

Может ли логика рассматривать эту свободу как нечто логически объяснимое и вывести своими средствами не только логический каркас языковой системы, но и того субъекта, который говорит на этом языке? Прогресс в науке осуществляется за счет синтетических суждений, классическая логика же обладает только аналитической истинностью. Известна полемика по этому поводу между Р. Карнап делит все имеющие смысл суждения на суждения синтетические, несущие информацию о действительности, их можно получить только путем обращения к опыту, и суждения-тавтологии, которые не несут никакой информации о мире.

Куайн доказывает, что грани между синтетическим и аналитическим не существует; он различает суждения в зависимости от того, насколько они близки или удалены от "периферии" человеческих знаний, соприкасающейся с опытом.

Суждение будет синтетическим или аналитическим лишь относительно данной языковой системы Степанов,. Следовательно, претензии логики на определение оснований языкознания как позитивной науки не оправданы. Единой лингвистики, опирающейся на комплексную теорию, как показывает история лингвистики, не существует. Различные лингвистические теории не только постулируют различные истины, но и находятся в состоянии постоянной дискуссии при отсутствии взаимопереводимых рабочих гипотез Березин, ; Кондрашов, ; Амирова, Для иллюстрации приведем пример определения языкового знака из лингвистического энциклопедического словаря, составленного признанными специалистами: Проанализировав данное определение с точки зрения логической непротиворечивости, мы можем видеть, что понятие "материально-идеального образования" не соответствует этому критерию.

Античный философ отказал бы "материально-идеальному образованию" в праве существования как роду сущего, так как мы имеем дело с композицией различных онтологических принципов, а род сущего должен быть простым и не подверженным дальнейшему разложению. Средневековый философ не обнаружил бы у "материально-идеального образования" признаков субстанционального содержания и сделал бы вывод о том, что последнее может быть понято как сущее лишь по аналогии, иследовательно, не выдерживает логической критики.

Философ новоевропейской эпохи должен задать вопрос о правомерности проекции метафизического по своей сути "основного вопроса философии" в сферу опыта, где нет места подобным метафизическим сущностям. Будучи по определению двусторонней сущностью, знак обладает способностью репрезентировать "предмет, свойство, отношение действительности", при этом в дефиниции не дано указание на то, естественным или конвенциональным способом знак репрезентирует действительность: Сам порядок действительности, не определенный по своему статусу, задан перечислением: Определение требует указания на род и видовое отличие.

Родовое понятие "материально-идеальное образование" достаточно далеко от реального опыта и не позволяет выделить характерные отличительные признаки; видовой критерий "способность репрезентации" предполагает содержания предмет, свойство, отношение действительностикоторые не могут быть объединены в общий логический континуум. Далее в дефиниции постулируется "знаковая система" как совокупность, приобретающая особые черты, отличная от языкового знака.

Встает вопрос относительно её происхождения и развития, а также встает вопрос о том, откуда нам известно о существовании систем, не имеющих знакового характера. С точки зрения логики, встает проблема отношения объемов понятий "системность" и "знаковость".

значения выражающиеся каждым знаком

Наконец, попытка объяснить "знак" через "знаковую систему" приводит к тавтологии и требует объяснения одного неизвестного понятия через другое неизвестное понятие. Далее авторы словаря приводят классификацию знаков. Знаки классифицируются 1 по способу знакообразования; 2 по степени законченности процесса порождения знаковых единств; 3 по соотнесенности с актом речи. Классификация предполагает единый критерий, положенный в основание типизации, который в данном случае отсутствует.

Выделенные классы знаков отсылают к следующим гипотезам: Интересно, что вся история лингвистики - это история борьбы с данными гипотезами".

значения выражающиеся каждым знаком

Понятие "значение", используемое в лингвистике, является произвольным от понятия "знак". В понятии языкового значения объединяются представления о грамматическом и лексическом значении, которые сводятся к отсутствующему понятию "языкового значения", но не выводятся из.

Норман,с Встает гносеологическая проблема, а также вопрос, в силу каких обстоятельств лингвистика поставила себя в зависимость от идейного вердикта логики и гносеологии. Предложенный конкордат логики, лингвистики и философии, занимающейся проблемами мышления, нас не устраивает по целому ряду причин. Во-первых, следуя логике автора, нужно пойти до конца и объединить логику, гносеологию и нейропсихофизиологию процесса внешнего говорения и внутренней речи в единое поле проблем, но этот уровень обобщения вряд ли может привести к практическим результатам.

Во-вторых, мы не согласны с почерпнутым без всякой критики автором у Маркса и Энгельса высказыванием о том, что "непосредственной действительностью мысли является язык" Маркс К. Допуская, что во время выхода сборника в печать г. Но, по крайней мере, должна быть доступна роскошь отдавать себе отчет, жертвой чего именно ты становишься, имея дело со странной семантикой, управляющей такой чуждой сферой, как русская жизнь.

Иначе попадешься в западню собственных концептуальных и аналитических навыков, например, привычки использовать язык для расчленения действительности, тем самым лишая собственное сознание выгод интуитивного постижения. Ибо, при всей их красоте, отдельные концепции всегда означают сужение значения, обрезание болтающихся концов.

Тогда как в феноменальном мире в болтающихся концах-то все и дело, ибо они переплетаются" Бродский,. Проблема получает позитивное решение, если учесть, что параллельно с новыми парадигмами философии языка появились новые логические теории: Анализируя тематику журнала "Вопросы языкознания" за последние годы, можно прийти к выводу, что лингвистические теории последних лет, в отличие от классического подхода, вышли за пределы, ограниченные языковым знаком.

Превратившись, по сути, в коммуникационную теорию, лингвистика постулирует, что вся природа языка и характер его функционирования целиком ориентированы на человеческое взаимодействие. В формирующейся сейчас интенциональной семантике центральное место занимает исследование влияния, оказываемого на языковое значение когнитивными способностями человека, его концептуально-структурирующей деятельностью.

Истинность предложения здесь уже не рассматривается в качестве базисной семантической переменной, поведение которой должна объяснить семантическая теория. Соответственно, и сам вывод анализируется не как конечная цель анализа, а как элемент более общей системы, то есть как конкретный мыслительный процесс, связанный, с одной стороны, с намерениями, полаганиями субъекта, а с другой - с его конкретными действиями, осуществляемыми на их основе.

Как логика, так и лингвистика стоят сейчас перед качественно новым этапом, когда им совместно с другими научными дисциплинами необходимо достигнуть такого целостного представления о языке, которое создало бы основу для решения актуальных практических задач".

Как справедливо пишет Звягинцев В. В качестве методологического основания примем теорию парадигм философского мышления, предложенную профессором Самарского госуниверситета В. Историко-философский процесс рассматривается в ней как порядок смены парадигм философской мысли: Конева позволяет увидеть, как в рамках одной парадигмы складываются установки, продуктивность которых в полной мере может быть обнаружена и раскрыта только в контексте иной историко-философской парадигмы, в которой осуществляется генерализация указанной установки: Коперниканский поворот в философии стал одновременно и поворотным пунктом в анализе специфики познания культурных явлений.

Хотя сама критическая философия, сделавшая предметом своей критики познание, моральное действие и эстетическое суждение, не говорила о них как о культурных явлениях, но она показала реальное отличие своего подхода и его различных проявлений от научного или метафизического анализа действительности.

В критической философии впервые было отрефлектировано различие между познанием натуры и познанием культуры". Сказанное предполагает, что сама мысль - это культурное событие".

В эпоху господства гносеологии, философия прочитывает свою собственную историю в соответствии с гносеологическим шифром, набором означающих, как говорят семиотики. Так, теория познания говорит о "системах" Платона, Аристотеля или Фомы Аквинского, забывая о том, что она проецирует свою гносеологическую установку на эпоху, где её не существовало и где господствовал принцип онтологизма.

Аналогичную картину мы наблюдаем в лингвистике и в семиотике, когда эти науки претендуют на гносеологическую автономию. Логическими значениями высказываний называются такие объекты, которые могут быть значениями высказываний.

Единственными логическими значениями являются истина и ложь. Логическое значение сложного утверждения зависит лишь от логических значений его компонент, а не от его смысла" Непейвода,. Проблема знака и значения находит свое решение, как показал, в частности, У. Эко в работе "Теория семиотики", в единой человеческой культуре, вышедшей за пределы решения сугубо гносеологических проблем Eco, Семантика имеет дело с отношениями знаков к тому, что знаки обозначают, к объектам действительности и понятиям о.

Синтактика - с отношениями знаков друг к другу. Прагматика - с отношениями знаков к человеку, который пользуется языком. В своем реальном бытии язык равномерно развертывается в этих трех измерениях.

Можно сгруппировать различные подходы к языку в зависимости от предпочитаемого в них "измерения" как подходы семантические "философия языка" в них сводится к "философии имени"синтаксические "философия языка" сводится к "философии предиката"прагматические "философия языка" сводится к "философии эгоцентрических слов" - получится некоторая типология "философий языка" или "парадигм"".

Термин "парадигма" употребил впервые Т. Кун в начале х годов применительно к физике, понимая под ним общепризнанный образец постановки и решения научных проблем Кун, Во взглядах на язык под "парадигмой" принято понимать "господствующий в какую-либо данную эпоху взгляд на язык, связанный с определенным философским течением и определенным направлением в искусстве, притом таким именно образом, что философские положения используются для объяснения наиболее общих законов языка, а данные языка, в свою очередь - для решения некоторых философских проблем" Степанов,.

Понятая таким образом "парадигма" - явление историческое. Выражение "философия языка" в данном контексте будет синонимично выражению "языковая парадигма".

Это, следовательно, не обозначение течений и направлений в философии, а название некоторых взглядов на язык, связанных с тем или иным философским течением.

В истории парадигм языка проступает некоторая закономерность: Онтологизм "философии имени" повторяет себя в реонтологизме постомодернизма и постструктурализма, толкующих "мир как текст" или "весь мир - как театр" Ильин, Необходимо ещё раз со всей определенностью подчеркнуть: Язык в этом утверждении понимается не как отдельный, конкретный, этнический язык, а как человеческий язык вообще, рассматриваемый со стороны его общих свойств, как логико-лингвистическая константа.

Все "парадигмы" односторонни, и когда одна сменяет другую, то, хотя весь процесс приближает нас к познанию объективной реальности, все же в известной мере одна односторонность сменяется.

Вы точно человек?

Можно привести идеи, которые должны быть осознаны как "философские константы языка", присущие всем парадигмам во все времена. Идея "двух языков", на одном из которых люди говорили о явлениях, на другом - о сущностях: Идея "пропозициональных установок", то есть выражений типа "Я думаю, что Рассела, философов "лингвистического анализа" и многих.

Идея "количества имен" в языке, в особенности количества имен, которые способно охватить одно предложение. Тем не менее основные проблемы философии языка, которые являются проблемами семантики, синтактики и прагматики, решались в рамках "философии имени", "философии предиката" и "философии эгоцентических слов".

Этим лишний раз подтверждается более важная роль парадигм по сравнению со взглядами межпарадигматических периодов" Степанов,. Проблема её гносеологической автономии. Общий исторический обзор лингвистических теорий Самарский философ А. Комапаративистский подход сложился в лингвистике в начале ХIХ века, и именно с этого периода лингвистика превращается в науку, обладающую собственным методом и собственным набором категориальных оппозиций.

Получив мощный импульс от немецкой классической философии, лингвистика развивает принцип историзма, стремясь понять язык как целостность, обладающую собственной индивидуальностью и уникальным проблемным содержанием.